АЗОВСКОЕ МОРЕ

КАЙФ

На Азовском море, после съемки подводных грязевых вулканов, мы зашли в устье Кубани. Кэп отправился в Темрюк повидаться с другом.
- Свою бочку водки я выпил зеленым юнцом. Все. Теперь - в отказе!
Но видать в бочке еще осталось место...
Ждали мы долго. Начало штормить и болтаться на рейде скучно. Послали катер и вернули Кэпа. Он был хорош! Для сохранения драгоценной жизни пришлось применить грузовой кран. Кэпа зацепили крюком и подняли на борт. Стрелу выставили точно над трюмом. Майна! Тело упало на груду канатов.
- Поехали!
Он махнул рукой.
Мы и поехали. В центр циклона. Шторм крепчал. А волна крутая! Я залез на трубу - высшую отметку судна (если не считать антенны) - и оттуда снимал на кино разбушевавшуюся стихию. Но не долго. Огромные волны пролетали над рубкой и разбивались о корму. На меня обрушился водопад. Еле отдышался. С поста меня смыло. Спустился на палубу и залез в висячий на тальях катер. В нем было сухо, мягко и тепло. В комфортных условиях халявных качелей тихо заснул.
Члены экспедиции тоже нашли себя. Ольга обняла сливную раковину в душе и была при деле. Костя успел крикнуть Женьке, "Ложись!" (он всегда заботился сначала о других) и упал на стулья, где застыл в позе полутрупа. Женька послушно свалился на шланги и, обняв ножку стола, молча страдал, прислушиваясь к звону летающих колб.
Проснулся я глубокой ночью лежа в луже. Брезент промок, и катер заполнился водой. Дискомфорт! Пришлось вылезать. Шторм не утихал. Лил дождь. Волна гуляла по палубе и валила с ног. (Потом, в Мариуполе, мы беседовали с экипажем обогнавшего нас танкера. "Ну, вы даете! - сказали нам, - По морю на этом не ходят! Вы ж ныряющее блюдце: то вы есть, то вас нет). Пара синяков и шишек, и я - в кают компании. Палуба забавно уходила из-под ног. Погрелся чайком. Целый процесс! Стакан, игриво вихляя, бежит от тебя, но, подразнив, скоро - обратно. Поймал, отпил, поставил. Опять побег. Ничего, нам тоже надо успеть встать с палубы и вновь укрепиться на стуле. А тут и стакан торопится вернуться.
Повеселев, я продолжал свой путь вниз. Сначала зашел в лабораторию. Женька лежал на бухте вакуумных шлангов, зажав в руке стойку лабораторного стола и вращался вокруг нее, как секундная стрелка. Константин лежал на двух стульях. Длинное тело неудобно провисало. Я взял третий и просунул между имевшимися. Костя кивнул головой. Слов не было - одни чувства.
Кубрик на «Эксперименте» находится на баке (на носу, если кто не понял), причем ниже ватерлинии. Отдраив люк, влетел в каюту. Да! Это надо видеть и чувствовать. Топор можно вешать. Ярко горел свет, матросов не было. На верхней полке, вытянутой вдоль правого борта, лежал Валера. Он спал, зажав в руке подушку. По команде: Раз! начиналось движение по койке назад. Команда: Два! означала стойку на ногах. Команда Три! - нырянье вперед. И, наконец, Четыре! следовал глухой удар о переборку, и Валера вставал на голову. Затем цикл повторялся. Удивительно, но каждый раз в момент удара между головой и переборкой оказывалась подушка. ВН спал сном младенца, причмокивал и тихо улыбался во сне.
Редкий случай - человеку хорошо.
Я погасил свет. Дождался, когда левая верхняя койка окажется подо мной, прыгнул на нее, обо что-то треснулся и заснул.

НАШИ ЭКСПЕРИМЕНТЫ

НИС «Эксперимент» по документам корабль типа река-море. И действительно мы на нем ходили по четырем морям, как флибустьеры. Но и по рекам (в основном, по системе Волга-Дон) тоже. Однако не все так просто. На самом деле – это пароход морской, просто с малой осадкой. Морской он потому, что у него один винт. А у речных два, что позволяет им удачно маневрировать на течении, тогда как морские с их одиночным винтом периодически устраивают катастрофы в Босфоре, где течение вполне ощутимо.
Как настоящий морской волк, попав на реку, НИС «Эксперимент» тут же норовил кого-нибудь или что-нибудь тяпнуть. Помню, покинув Азовское море, мы поднимались вверх по Дону. И со всего маху врубились в опору железнодорожного моста. По мосту как раз шел грузовой поезд с контейнерами. Мы держали пари: свалится ли от удара нам на голову весь состав, или только один контейнер? Ничего не свалилось.
В первом шлюзе мы долго маневрировали, в тщетной попытке прицепится к причальному кольцу. Нас кидало от одного края шлюза в другому, и мы таранили оба. Наконец, по громкоговорителю начальник завопил на подчиненного:
- Да брось им конец, ты видишь – они не управляемы!
Входом во второй шлюз уже руководил сам старпом. Он стоял на крыле мостика. На кончике носа - очки с тонкой золотой душкой. Вместо бинокля. Снова посшибали все берега. Тетка-рабочий оценила обстановку самостоятельно:
- Эй, пизда в оправе! Держи конец!
Поэтому, когда мы проходили поворот реки и объявляли, как положено, по рации:
- НИС «Эксперимент» вошел в створ, - то после небольшой паузы следовал ответ: - Не надо нам экспериментов!

РЕАЛИЗМ

Николай Бердяев утверждал, что настоящее искусство не может быть реалистичным. Скажем, фильм Волга-Волга. Чистая выдумка. Для смеха.
А реальность?
В Ростове мы взяли на борт лоцмана, и пошли вверх по Дону. Лоцман попался важный и капризный. Начальник 1-го отдела Пароходства. Сволочь, первостатейная. Помимо обычного: Право руля, лево руля! с мостика неслось: Прекратить разговоры! Не курить! Отставить пререкания! Я здесь все мели знаю! Впрочем, нас это не касалось. Мы затеяли невиданное дело – варку какао. А то кофе банально.
Поскольку никто не знал как, то каждый предлагал свой метод. Наконец, готово. Разливаем по кружкам. Глухой удар, палуба становится стеной, стена полом. Все летит.
Сели (легли?) на мель. Двумя буксирами стаскивали.
Бердяев не прав. Есть реалистичное искусство. А успел, кто сказать: “Вот первая!” – уже мелочь.

ПОДВОДНАЯ ОХОТА

На Цимлянском водохранилище нас посетила свежая идея: добыть раков. Ведь, что за пиво без раков? Все равно, что раки без пива! А эта лужа, небось, ими кишит.
Сказано - сделано! Начали меня облачать в водолазный костюм. Сложное дело! Двое тебя одевают, остальные - советы дают. Натянул я гидру, надел свинцовый пояс, ласты, акваланг. Взял подводный компас и водонепроницаемые часы. Не забыл и про нож, завинчивающийся в специальные ножны. Главные спецы уселись в катер, и мы поехали искать заветное место. Нашли.
Жарко светило солнце. Я буквально сварился в закрытой гидре. Сквозь запотевшее стекло ничего не было видно. С вожделением ожидал встречи с холодной пучиной. Наконец, долгожданная команда:
- Пошел!
Я намотал на руку конец, чтобы не идти камнем в глубину, выдохнул от души и спиной упал в воду. Раздался звон костей. Увы! Глубина в заветном месте не превышала 20 см. Катер устойчиво сидел на мели. Долго барахтался я в тине, пытаясь выдернуть акваланг из осоки. В конце концов меня подняли на борт.
Но работать водолазом я отказался.
Чехи вообще пиво без закуски пьют, кстати.

В ЖИЗНИ ВСЕГДА ЕСТЬ МЕСТО ПОДВИГУ

НИС «Эксперимент» бодро бежал по каналу Волга-Дон. Кругом жаркая степь, ни ветерка, волн нет, качки нет. Что еще надо?! Я возлежал в своей роскошной, сплошь устланной коврами, каюте и читал эротический рассказ Толстого про баню. Жужжал кондиционер, пытаясь создать атмосферу погреба. Неожиданно пароход круто свернул вправо и сильно накренился. Меня скинуло с койки. Я глянул в иллюминатор. Рядом с нами возник длиннющий и высоченный борт самоходной баржи Волго-Балт. Мы под прямым углом к нему, на хорошей скорости шли на таран.
Удар!
И тут я совершил подвиг. Подвиг достойный былинного воспевания.
Нет! Вся жизнь не промелькнула в моем сознании. Я не вспомнил о том, что я начальник рейса и несу какую-то там ответственность за спасение утопающих. Я даже не подумал о студентах, загорающих на баке нашего судна. Нет! Я вспомнил о бутылке сухого вина, хранящейся в холодильнике. Если мы потонем, то потонем. А ежели нет? Что мне скажет коллектив по поводу гибели последней отрады в жарком климате? Отбросив прирожденный флегматизм, я как Александр Матросов, бросился на амбразуру холодильника. Дверца уже начала открываться, грозя выкинуть содержимое. Я схватил холодильник в тесные объятья и замер. Корабль отлетел, снова треснулся о баржу, снова отлетел. Но я держался, как клещ.
И спас сухенькое!


Hosted by uCoz