Истина – в брехне

РОДИТЕЛИ

Это время тихой сапой убивает маму с папой
И.Бродский

ОТЕЦ

А был он твердым калачом: врал правду
О.Чухонцев

СПЕЦИАЛИСТ

Однажды отцу попалась гонконгская открытка. Смотришь с одного бока – тетка одета, повернешь – раздета. Покрутил он ее в задумчивости и изрек:
- Да, такую грудь в России не встретишь.
И после раздумий:
- Разве что на Южном Урале. Миасс, Орск, Златоуст может быть.
Черт возьми!
Тридцать лет я отдал диффузии, все про нее знаю. Ну и что? Никогда мне не достигнуть таких глубин и в таком прекрасном предмете, к тому же.

НАДЕЖНАЯ СПЕЦИАЛЬНОСТЬ

Я получил гуманитарное воспитание и естественнонаучное образование. А получилось это так. Когда я было подался в историки, отец прокомментировал:
- Это - правда, сейчас падает интерес к естественным дисциплинам. Все рвутся в гуманитарии. Но возьми меня. Я окончил юридический факультет Московского Императорского Университета в 1916 году. Через год была вычеркнута одна фраза: «Частная собственность священна и неприкосновенна». сего одна фраза – и я без специальности. Поэтому не советую. Нет! Не советую.
Иди в химию.

ГЕРОЙ РЕВОЛЮЦИИ

В ходе учебы на юридическом факультете отец, конечно, проходил марксизм, но не придал ему особого значения. Как и другим предметам, впрочем, т.к. увлекался он только женщинами. Всегда и везде: в Университете, на германском фронте, в московских казармах, куда его полк попал на переформирование. В 17-том году он был уже поручиком и командовал батареей тяжелых орудий, базировавшейся на станции Белокаменка (недалеко от Сокольников) московской окружной железной дороги. Любимым делом он, естественно, занимался ночами и рано вставать не любил. Однако его подняли на заре, когда ворвавшийся в казарму адъютант штаба доложил:
- Какая-то сволочь обстреливает Кремль!
С Ворбьевых гор стреляла батарея под командованием Штернберга Павла Карловича (астронома-большевика, как написано на его могиле на Ваганьковском кладбище). Заработал он потом на этом деле институт своего имени.
- Приказано подавить!
- Дай зеркало!
- К чертям! В Москве революция!!
- Пусть себе, мне побриться.
Одевшись, отец решительно отправился к дверям. Подавить легкие полевые пушки теми крепостными орудиями, что он командовал, (дальность стрельбы 25 километров) не представляло труда. Тем более ради такой ценности, как Кремль. Но тут он обнаружил непоправимое: свой револьвер он оставил под подушкой у Ксении. Нечего было и думать показываться солдатам в таком виде. Пришлось пешком пробираться через восставший город к Воротниковскому переулку. Забрав револьвер, он отыскал брата, засевшего на Тверской в здании, на месте которого теперь зал Чайковского. Сергей командовал пулеметным взводом, прикрывавшим подступы к Городской Думе.
- Ты красный, или белый? – спросил отец, чья эрудиция за утро заметно подвинулась
. - Не знаю, - ответил брат.
- Сходи, узнай!
Сергей спустился вниз и через полчаса сообщил:
- За красных проголосовали.
- Ну, тогда и я красным буду, - согласился отец, прикалывая на груди красный бант, который ему был к лицу. Так гражданин Штернберг получил возможность разнести часы на Спасской башне, а русская революция была спасена.

АМПЕТ

Зимние каникулы отец проводил в имении. Время пролетало быстро и вот пора возвращаться в гимназию. Вся семья высыпает на крыльцо, из-за угла вылетает тройка. Ямщик стоит в санях во весь рост, далеко откинувшись назад не в силах сдержать коней.
- Берегись! Разнесу! Скорей!
Гимназист прыгает на ходу, за ним летят чемоданы, шубы, гостинцы. Раз! И тройка рванула в метель. Колокольчик звенит, кони – наметом.
- Не ужели так до Смоленска?
- Да ни! То ж ампет. Тильки до гумна.
И точно. Миновали гумно и стоп. Лошади перешли на шаг, потом встали. Удары кнута, мат-перемат.
-Но! Нннооо! Ать!
Без пользы.
Ампет кончился!
Вот так и я: писать начал рьяно, но… ампет кончился…

БАБИЙ УГОДНИК

Когда отцу перевалило за восемьдесят, он коротал дни на диване, в мрачных размышлениях. Болела спина, и он ворчал, придираясь к домашним. Но раздавался звонок и в передней слышался женский голос. Отец вскакивал, как на пружинах, и устремлялся принимать пальто. - О! Соня! Какая брошка! Настоящий александрит. Вы не меняетесь m’amie и bonne amie*). - Коля! – отвечала восьмидесятилетняя и восьмипудовая Соня, вплывая в комнату, - Ты все такой же tebe en l’air**).
Или:
- Ооо! Какой бант! С каким узлом!
На пороге шестилетняя подруга внучки.
- Ох, смерть мухам, держись мужики.
Подружка гордой поступью красавицы минует нас.
Ну, что мне стоит взять пример с отца и сделать дамам приятное? Ровным счетом ничего. А вот не могу!
--------- *) душенька и любовница
**) ветреник

ДЕШЕВО И СЕРДИТО

– Вот, купил килограмм семечек: завтра 8-е марта. Дам много, средств мало. А так – дал горсть, уже уважил. Пока лузгает – помнит.

ОПЛОШНОСТЬ

- Вчера с Бедняжкой пошел в Большой. Иду по фойе, вспоминаю гусарскую молодость. Слышу: - Гражданин! С Вас юбка упала!
Оборачиваюсь. Мой кухонный фартук лежит на паркете. Сунул в карман, дальше пошел. Но кураж пропал.

ФРАЗЫ

Я – как Шаляпин: голос пропал, но игра осталась.
Удалось утке пернуть!
Это китайское блюдо я ем три раза: первый раз, последний и никогда!
Я люблю есть курицу вдвоем: я и курица.
Суп Чарли.
Ты живого барона видел? Вот, посмотри!
Да, жизнь прожить - не поле перейти.
Моя последняя любовь - Наташа! - представлял отец внучку гостям.
Нос картошкой, как отличительный признак русских аристократов.
Я – ИИ – испуганный интеллигент: всю жизнь прожил, как в трамвае – не залезал с передней площадки и не высовывался.
Не то беда, что я дедушка. Беда, что я муж бабушки.

Ну и пьют во Франции!!!
Кто? Французы?
Нет! Мы!!

Пифагоровы штаны во все стороны равны
Число пуговиц известно
От чего же иксу тесно?

Ты возьми, возьми квасцы
Ты на них поссы, поссы
Вынеси на мороз
И получишь купорос

Каликум пермангаликум

Из всех высказываний В.И.Ленина, я согласен с одним: «Интеллигенция – говно нации». Опыт жизни в России подтверждает справедливость этого тезиса.

Есть печальные моменты в жизни творческих людей:
Пожилые импотенты ищут опытных блядей

Университет развивает все качества человека, в том числе и глупость

СОЧТЕМСЯ СЛАВОЮ

– Да, Гера! Хорошая у тебя родословная, - рассуждал отец, рассматривая длинные списки предков и владельцев нашей немецкой овчарки.
- Но у меня длинней.

НЕ ЦАРСКОЕ ЭТО ДЕЛО

Ранняя весна. За толстыми двойными рамами свисают сопливые сосульки. Снег потемнел. На диване полулежит отец. Торс на подушках, ноги на коврах, устилающих всю комнату. Голова опирается в висячую на стене шкуру огромного бурого медведя, убитого им в гражданскую войну на Алтае. На той же стене - ветвистые маральи рога, на них (косым крестом) ружья. Справа, за занавеской - постель домработницы, пухленькой хохотушки Вали. Не видно, но я знаю, что на постели у передней спинки стопка подушек. Они аккуратно сложены в пирамиду: внизу самая большая, вверху - самая маленькая. Они белоснежно белы, по краям – вышивка гладью. Сейчас Вали нет дома, и ее постель в распоряжении немецкой овчарки Геры, голова которой покоится на верхней подушке. Из-за занавески на высоте роста среднего человека выглядывает ее нос.
В сенях топот ног, кто-то отряхивает снег с валенок и входит в комнату. Это местный начальник по хозяйству.
- Бекман! - заявляет он, - безобразие! Снег тает, соседи прорыли канавы, а Вы??? Выходите немедленно!
Отец некоторое время на него смотрит, как на некую каракатицу. Усы у него встают, сам он вытягивается и, забросив руку к рогам, снимает ружье. От такой пантомимы завхоз пятится, опасно прижимаясь к настороженной Гере.
- Что? Я, барон фон Бекман, копать канаву? Гера!
Гера (басом): "Гав!!!"
Начальника нет.

ПСОВАЯ ОХОТА

До войны отец работал в Госплане (там, где сейчас Дума). В начале тридцатых годов начались гонения на «бывших», его выслали с семьей из Москвы и поселили в Клязьме. Тогда строился канал Москва-Волга, и НКВД организовала поселки, где располагались органы управления, жили вольнонаемные инженеры-строители, охранники, условно освобожденные заключенные и т.п. Туда же, так сказать под надзор полиции, отправляли высланных из Москвы граждан дворянских кровей. Отец работал в местном Исполкоме в должности плановика. Сначала он тихо грустил, но, когда в 37-ом всех оставшихся в Госплане попросту расстреляли, понял, что ему крупно повезло, и повеселел.
Жили мы на большой летней даче дореволюционной постройки. Одиннадцать комнат, но зиму семейство (нас было пятеро) проводило в одной маленькой комнатке, ибо только можно было пережить морозы. Не глупо было бы утеплить всю усадьбу, но отец не мог, да и не хотел вбить гвоздя. Дача располагалась на большом (соток 60-70) участке, сплошь заросшем высокими корабельными соснами. Впрочем, был и сад. Начиная с лета, мы последовательно собирали вишню, сливу, груши и яблоки. Как возникал урожай – понять трудно: садоводством никто не увлекался.
Вы наверно думаете, что, живя в сталинскую эпоху и еще в вотчине НКВД, отец дрожал мелкой дрожью, не высовывался и изредка лизал чей-то зад, чтобы выжить (к этому времени все остальные члены семьи уже погибли). Ничего подобного! Он был абсолютно свободен. Жил тем, что его интересовало (женщины, собаки, лошади), а остальным пренебрегал. Какая разница, что там в стране: коммунизм, фашизм, либерализм, или научно-техническая революция, чтоб ей пусто было. Его можно было убить (запросто!), но если он жил и думал, то жил и думал так, как он ему нравилось, занимался тем, что нравилось и игнорировал то, что не нравилось. Положив … на партию и правительство, на народ, на закон и религию…
Так, с раннего детства понял я, что такое свобода и почему она не зависит от общественно-политического устройства. Многие мои приятели этого не знали, потому в Перестройку подались в демократы-либералы, наивно полагая, что, изменив политический строй, они внесут в общество элемент свободы. Как бы не так! Свобода она в нас: либо есть, либо нет. И если ты сам не ощущаешь себя свободным, то будешь рабом при любом строе и в любом государстве. Полюбуйся, к примеру, на современных американцев, все как один – рабы.
… Но тогда, в детстве я этого не понимал. Стеснялся друзей и подруг. Ну, сами посудите: послевоенное время, все еле-еле выживают. Кругом страх, люди исчезают ночами. Детки коммунистов и дворян играют в пионеры. А тут распахиваются ворота, и выходит отец. Рост метр девяносто, вес 120 кг, усы как у Гиляровского (помните казака, что пишет письмо турецкому султану?). На груди георгиевский крест, медаль за оборону Москву (на реверсе надпись «За нашу советсткую родину» и серп и молот) и значок об окончании Московского Императорского Университета (с двуглавым орлом). На плече ружье, поперек груди патронташ. При нем свора собак (легавые, гончие, борзые). Он торжественно следует по Клязьме, раскланиваясь с каждым прохожим. На околице садится верхом, спускает собак и гоняет зайцев по окрестным полям (теперь уже колхозным, но что с того?).
Флюктуация ?
Но я, завидя приготовления к охоте, бежал к ближайшей сосне, по остаткам сучков забирался на вершину и там, среди шапки веток, прятался от сверстников.
Так и провел первые 16 лет на дереве!

МОНАРХИЗМ

Чтобы со мной было, если бы сейчас произошла реставрация монархии с капитализмом? А было бы, как в лондонском зоопарке: там однажды выпал снег и ударил мороз в десять градусов. Так жирафы и львы остались, а белый медведь сдох.

КАК ИЗУЧАТЬ ИНОСТРАННЫЕ ЯЗЫКИ

Однажды собрались у нас недобитые аристократы. Все томно, ногами дрыгать нельзя, на стуле не качаться, локти на стол не класть и т.п. Разговор шел на французском, с вкраплениями английского и немецкого. Затеялся спор, как лучше учить языки. Во сне, по болгарской системе или по видаку. Отец откашлялся и авторитетно заявил:
- Лично я языки жопой брал!

КОМПЛИМЕНТ КАК ИСКУССТВО

Комплимент женщине - тонкое дело. Вот ты хвалишь ее волосы, а она знает, что у нее прекрасны глаза. Все! Пиши пропало.

ЭФФЕКТИВНОЕ ЛЕЧЕНИЕ

Тиф - тяжелая болезнь, и в Сибири ее лечат радикальными методами. Так было в гражданскую, так и теперь. Хотя и реже.
Больного вывозят в лес, выбирают высокое дерево (сосну или кедр). Чем оно выше, тем эффективней леченье. Болезный из последних сил лезет на макушку. Ствол пилят. Терапевтический эффект возможен, когда дерево зашаталось, пошло ложиться, а ты соскользнул. Если не успел - с тобой все ясно. Похороним с честью. А если слез до срока, черт с тобой, болей дальше, раз труса празднуешь. Психотерапия!
Так отец вылечился от тифа. Только рано поседел и облысел, почему-то.

ДЕТИ ВОЙНЫ

"Да! Были люди в наше время! Не то, что нынешнее племя. Богатыри - не вы!" Последнее - точно про нас.
Отец в возрасте семидесяти лет притащил из Москвы печку. Буржуйка из чугуна, с духовкой и трубами. С такой штукой его в метро не пустили, и он пешком тащился сначала по городу, а потом от станции до дачи. А я в возрасте двадцати лет ее жалкие остатки еле дотянул до помойки.
- Дети войны, что с вас взять?! - как говаривала наша учительница начальных классов.

КОСМОПОЛИТ

Отец мой был коммуникабельным человеком и интернационалистом в истинном, а не большевистском смысле. Этому весьма способствовала чуждая русскому уху фамилия – Бекман (Ключевской, значит, в вольном переводе). Бек – по-шведски и, кажется, по старогермански – ключ, родник, начало реки. На нашем гербе изображен человек, стоящий по пояс в воде: предки были мореходами. Викинги мы...
… Во времена сталинской послевоенной борьбы с космополитизмом, ему немало пришлось пострадать, но одновременно и извлечь пользу. Жили мы постоянно на даче в Клязьме. С одной стороны – улица, с трех сторон – соседи. Соседи слева были евреи. Когда начиналась их пасха, они всегда приносили мацу и говорили:
- Сейчас такое время, что многие объявляют себя русскими. Что делать! Но мы-то знаем, кто вы и по сути (одно «ман» в фамилии чего стоит) и по духу.
Потом начиналась пасха, и уже русские соседи справа приносили куличи и крашеные яйца. Отец со всеми христосовался, особенно с молодыми девицами:
- Христос воскресе, Николай Николаевич!
- Воистину воскресе, - кланялся отец, шествуя по улицам поселка.
Наконец, наступал татарский праздник. В дом к нам приходила делегация от многочисленной колонии, проживавшей сзади нашего участка.
- Сейчас нельзя раскрывать свою национальность. Нас вот из Крыма выслали. Но мы знаем, что вы – из знатных татар. Ведь Бек – по-татарски князь.
- Возможно, возможно, - отвечал отец, принимая беляши с кониной.
И, заметив мой вопрошающий взгляд:
- Юридический рефлекс, называется.

ЮРИДИЧЕСКИЙ РЕФЛЕКС

Отец окончил юридический факультет Московского университета и иногда объяснял мне правовые понятия. Например, юридический рефлекс – важнейший компонент, сильно облегчающий жизнь при умелом использовании. Иллюстрировал его он так.
- Допустим, ты живешь в коммуналке на улице Горького в Москве. В бывшей гостинице. Коридоры с комнатами. Каждая – квартира. Печное отопление, причем одна печь на две комнаты (на вашу и соседа). Топки – с двух сторон. Сосед пришел раньше тебя домой, (холодно!) сходил за дровами, протопил себе печь. Но и в твоей квартире стало тепло! Тебе можно и не трудиться. На следующий день тоже самое и на третий. На четвертый он является к тебе бить морду:
- Почему я все время топлю, пилю-колю, расходую дрова, а вы нет?!
- Не хочешь – не топи, - отвечаете вы, - нет такого закона, чтобы печи топить. Может, я люблю прохладу.
Так и живете без топливных проблем всю зиму.
Это и есть юридический рефлекс.

ИЗЛИШНЯЯ ПРЕДОСТОРОЖНОСТЬ

Одно время отец работал мировым судьей. Он любил приводить пример своей проницательности.
Одна девица подала на приятеля иск в суд: он ее изнасиловал. Ход событий она излагала так:
- Дело было весной. Мы гуляли с ним, потом зашли ко мне за конспектами. Тут он неожиданно кинулся на меня, зажал рот, бросил на постель и изнасиловал.
- Как! Прямо в грязных сапогах? На чистую постель?!
- Что вы? Сапоги я сняла!
Мужика оправдали.

НАПУТСТВИЕ

Однажды отец обвел критическим взглядом нашу развалюху и сказал невпопад:
- Встретишь когда финнов, не трогай их. Это – наш народ, твои подданные.
Я так и сделал: за всю жизнь не обидел ни одного финна. И не столько из-за того, что оказался либеральным наследником генерал-губернатора Бекмана, сколько потому, что ни разу ни одного финна на жизненном не встретил.

ПИШИ!

Отцы должны давать детям напутствия. Но личный опыт эффективен только в конкретной эпохе. Я жил при царизме, военном коммунизме и развитом социализме. Твое время - иное. Совет простой: не верь, не бойся и пиши!

ЗАДАЧА

Трое поужинали в ресторане, скинулись по десятке и отправили мальчика-полового рассчитываться. Хозяин взял эти 30 рублей, все посчитал (ужин стоил 25 рублей) и отдал сдачу мальчику. Тот пошел назад, увидел, что посетители пьяные, взял себе два рубля, а три вернул гостям. Теперь считаем: гости сдали по 10 рублей, один рубль каждому вернули, следовательно, они заплатили всего 3х9=27. Два рубля – у мальчика. 27+2=29. А было тридцать. Где рубль?

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПРИМЕР

Один еврей за 100 рублей продал крестьянину осла. На следующий день крестьянин пришел с печальной вестью: осел сдох!
К.:
- Отдавай деньги.
Е.:
Не могу, я их уже потратил. Но что-нибудь придумаю. Приходи через неделю.
Через неделю крестьянин пришел узнать, как дела.
Е.:
- Прекрасно! На нашей сделке я заработал 898 рублей.
К.:
- На дохлом осле?!
Е.:
- Да! Я объявил лотерею на выигрыш осла. Выпустил 500 билетов по 2 рубля каждый. Лотерея имела успех, ведь за 2 рубля можно получить 100. Все билеты были проданы. Правда потом один участник был не доволен. Тот парень, что выиграл. Узнав, что осел сдох, он сильно возмущался. Но я его успокоил, вернув два рубля. И тебе 100 отдаю, чтоб ты не растраивался. Меня доход в 898 рублей вполне устраивает

ЛЮБИМАЯ ПЕСНЯ


Среди лесов дремучих
Разбойники идут.
Они в руках могучих
Товарища несут.
Припев:
Все тучки, тучки понависли,
А с моря пал туман.
Скажи, о чем задумался,
Скажи наш Атаман.
Носилки не простые,
Из ружей сложены,
А поперек стальные,
Мечи положены.
Припев.
На них лежит сраженный
Сам Чуркин молодой
Он весь окровавленный,
С разбитой головой.
Припев.

Дальше он не знал.

ЭПИТАФИЯ


(«На смерть Н.Н.Бекмана» –М.М.Богданова, историк декабризма, 5.06.1974).

Стынет кровь, и сердце холодеет –
Косит смерть безжалостной рукой
… Круг друзей-товарищей редеет –
Спутники уходят на покой
… Смерть всегда неумолима:
Разлучает с ними нас навек,
И ушел такой незаменимый,
Дорогой и милый человек.
Никогда уже не будет с нами
Он шутить за дружеским столом.
Светлая о нем осталась память –
Никогда нам не забыть о нем.

МАТЬ

СТЫД


Однажды мы начали дачный сезон раньше обычного. Я что-то распаковывал у себя в комнате. Потом вышел на террасу. Мать сидела на полу под столом, приложив палец ко рту, знаками призывая последовать ее примеру. Я рухнул рядом и спросил шепотом:
- Что случилось?
- Соседка цветы ворует.
Я вытянул шею и посмотрел в сад. Действительно, наша соседка по участку воровала весенние цветы. Она их не срывала, а выкапывала с корнем, чтобы пересадить к себе.
- Ну, а ты зачем на пол уселась?
- Стыдно!
- Тебе?!
- Она не знает, что мы приехали. Если меня увидит, ей будет стыдно.
- То есть тебе стыдно, что ей стыдно?
- Ну да...
- Круто!

НЕМЕЦКИЕ КОРНИ

Моя мать выглядела вполне русской, но и немецкие корни давали знать. Тем более, что ее родители и более дальние предки были фармацевтами и аптекарями, т.е. людьми крайне аккуратными (Иначе давно перетравили бы пол-России, за что россияне им вряд ли спасибо сказали). Проявлялась это, иногда, самым неожиданным образом.
Монтирую прибор, нужно отрезать шланг, а ножниц нет. Исчезли! Искать – себе дороже. Бегу на третий этаж:
- Мам! Дай ножницы!
Мать сует руку в карман халата и вынимает ключ, открывает ящик стола, выдвигает его и извлекает другие ключи. Идет к сейфу, открывает его, берет с полки третьи ключи. Идет к еще большему сейфу, набирает шифр, открывает дверцу, затем отпирает секретный отдел, вынимает ножницы и дает мне.
Система громоздкая, зато ножницы всегда под рукой!

Hosted by uCoz