Игорь Н. Бекман

 

ХИМИК

Роман

 

СКАЗКИ БЕКМАНА

Содержание

СЦЕНЫ ИЗ НАУЧНОЙ ЖИЗНИ


ЧЕШСКИЙ ЛЕВ


ИКОНИКА


СЧАСТЛИВЫЙ НОМЕР


МИРОВОЗРЕНИЕ КОТА ЮРИУСА

СЦЕНЫ ИЗ НАУЧНОЙ ЖИЗНИ

Мне надо на кого-нибудь молиться
Б.Окуджава



Прага, 1609 год, правое крыло Карлова Университета времен Рудольфа второго, высокая, но узкая комната в готическом стиле. Горит камин, перед ним в кресле утонул профессор.
Распахивается тяжелая дверь и на пороге появляется Астроном.
Астроном Добрый день, Учитель! Наконец-то добрался до Вас. Теперь Вы Декан. Поздравляю! Новый пост - новые возможности. Набираете новых людей. Слышал, сейчас королевским математиком назначен Иоганн Кеплер. О! Вот и его новые книги: "Тайна Вселенной", "Новая астрономия", "Гармония мира". Я их не читал, но хорошо сказано! Гармония и Простота. Как у Аристотеля: все бесконечно во времени, но ограниченно в пространстве. В центре Вселенной - Земля, вокруг нее ходят планеты, Луна, Солнце. Тела подлунного мира состоят из четырех элементов: огня, воздуха, воды и земли. Они способны переходить друг в друга! Тела надлунного мира - звезды - построены из эфира. Как просто и как прекрасно! Все ясно и нет вопросов. Все подчинено целесообразности. И все в руках Бога! Материя - тело, форма - душа. В Университете я выучил это формально, но только теперь, в провинции, проникся духом идеи... Прекрасна модель Птолемея!
Профессор: Она ложна! В центре нашей системы Солнце. Кеплер вывел новые законы движения небесных тел. Птолемей посрамлен, да и Аристотель...
Астроном, живо бегавший вокруг стола, останавливается, как вкопанный. Некоторое время рассматривает Профессора, в надежде, что он шутит.
Астроном Учитель, Вы это серьезно! Не надо так со мной... я слишком Вас уважаю, чтобы допустить, что Вы верите в подобный бред. Бросьте! Глазом видно, как Солнце ходит вокруг нас. Разве в "Альмагесте" не было рассчитаны положения небесных тел, которые мы сейчас наблюдаем? А ведь практика - критерий истины. Или кто-то опроверг таблицы синусов Птолемея, или каталог его звезд? Может быть это сделал Коперник, выживший из ума старик. Но и у него звезды неподвижны. Галилей? Но он недавно сам от всего отказался. Бруно? Этот монахоборец, проповедник множества миров с собственным богом в каждом. Вселенная бесконечна! Природа - Бог в вещах! Бррр... Бывают же ублюдки! Этого хоть сожгли. Десять лет уж прошло. Вас это не волнует?
Профессор: Увы!
Астроном: Посмотрите! Ваш кабинет уставлен трудами по системе Птолемея. Вы по ним читали нам лекции. А теперь их - в камин?!
Профессор брезгливо машет рукой.
Астроном: Вы не признаете честной полемики? Кому вы верите - залетному немцу? Но мы - чехи и у нас своя голова на плечах.
Профессор: Но Кеплер прав: каждая планета движется по эллипсу, в одном из фокусов которого находится Солнце.
Астроном: Как это - по эллипсу! Как и зачем она покинула окружность? Что стало с принципом экономии мышления - основным принципом философии? Если верить немцу, то радиус - вектор, проведенный от Солнца к планете, в равные промежутки времени будет описывать равные площади. Как это? "Квадраты времен обращений планет вокруг Солнца относятся, как кубы средних расстояний до Солнца". А он их мерил? Нагородил... Где здесь гармония? Хотите, я вам в рамках классики рассчитаю все, что надо? Да, у Птолемея есть ошибки, я прибыл их исправить, это просто...
Профессор: Увы!
Астроном: Ну хорошо! А где Бог!! И как на это смотрит церковь? Она-то прочно стоит на доктрине Аристотеля.
Профессор: Увы...
Астроном: (пытаясь пасть на колени) Учитель! Не подрывайте моей веры! Это - катастрофа! Вернитесь к истине!
Профессор молча смотрит на него. Потом привстает, пытаясь что-то сказать.
Астроном: Нет! Лучше молчите. Эх, учитель... Я сознательно пошел к вам в ученики. Шел долго и трудно... Благодаря вам я осознал свое место в мире. Вы все рушите: и мою любовь, и мирозданье и Бога... Уничтожаете Красоту, Веру... Я не могу противостоять Вам. Вы гипнотизируете меня... Я буду сломлен. Забудьте о новых ересях, гоните Кеплера. Я буду с Вами.
Профессор молча слушает.
Астроном: Ну что ж, прощайте!
Выбегает. Грохочет цепной мост.
Профессор: Увы!
 

ЧЕШСКИЙ ЛЕВ

У Чешского геральдического льва два хвоста. Мутант какой-то. Как и двуглавый орел, впрочем. В Праге эти львы на каждом шагу. Особенно впечатляет троица перед ректоратом Карлового университета. Но поражает то, что никто из встреченных мною чехов не знал, почему их лев такой хвостатый. И гиды об этом помалкивают.
А дело было так.
Князь Вацлав участвовал в третьем крестовом походе. В битве с сарацинами он храбро дрался. Так, что деревянный щит раскололся. А на щите был нарисован лев с торчащим вертикально хвостом. И надо так случиться, что трещина прошла точно по оси симметрии хвоста. Части щита разошлись, и хвостов стало два. Командующий походом Ричард Львиное Сердце в качестве награды за активность повелел создать новый герб с двухвостным львом. Вацлав вернулся домой, стал королем Чехии и свой герб утвердил, как герб страны.
А ты говоришь: хвосты - символы Чехии и Словакии. Если б так, то льва б не стало. Вельветовые революционеры его пополам бы разорвали!
 

ИКОНИКА

Авторадиография – довольно занудное дело. Требует большой аккуратности и терпения. Сначала нужно приготовить образец с абсолютно гладкой поверхностью, приготовить ровный и толстый слой фотоэмульсии на стеклянной пластинке, в вести в образец радионуклид, в абсолютной темноте меченый образец привести в контакт с фотопластинкой, закрепить сэндвич в специальном устройстве и, наконец, поместить все это в ящик - термостат. Экспозиция занимает несколько дней или недель. Надо ждать. Потом следует длительный и сложный процесс проявления фотоматериала. Проявленную и высушенную пластинку помещают под объектив микроскопа, рассматривают при большом увеличении различные участки изображения, пытаясь понять характер распределения радионуклида по поверхности исследуемого материала. Понравившиеся изображения вводят в компьютер, где уже анализируют с использованием программных и математических средств.
Со времен Беккереля многие занимались авторадиографией, но быстро бросали: получить нечто путное удается крайне редко.
Но Виктор любил это дело и все аспирантское время посвятил его развитию. Тем более, что с детства был педантом. Любил продвигаться вперед, медленно, но дотошно, копаясь во всем, что встречается на пути. Авторадиография давалась легко. По крайней мере, ванночки с проявителем и закрепителем он в темноте не путал. Впрочем, АРГ не была самоцелью. Его интересовали случайные процессы: флуктуации радиоактивного распада или космического излучения, вариации рельефа поверхности материала, случайности процесса миграции токсичного вещества в окружающей среде. Он не верил в случайности и везде искал порядок, некоторую закономерность, гармонию. Он считал, что абсолютного хаоса не бывает. Если что-то выглядит для нас хаотичным, то это – поверхностное впечатление. Детальный анализ легко выявит закономерность. Он отстаивал концепцию детерминированного хаоса.
Как известно, ученые любят порядок. Изучить нечто хорошо упорядоченное, часто появляющееся, записать некоторую формулу из нескольких букв и цифр, ввести в научный обиход некоторый закон, который тебя обессмертит, для них – милое дело. Так появились законы Ньютона, Ома, Фарадея и многих других. На этом пути возможны и законы Иванова, Петрова, Сидорова. Почему нет?! Встретив же беспорядок, неупорядоченные, редко или вообще однократно встречающиеся события, такие ученые смущаются, стесняются и сворачивают в сторону. Виктор же, наоборот, любил браться за неупорядочененные, незарегулированные события. Он исследовал полностью свободные системы, не ограниченные какими-либо закономерностями, правилами или законами. Его привлекал бардак во всех его проявлениях. Но он исследовал хаос не потому, что его любил. Нет! Он старался смирить свободу, покорить волю природы, внеся в нее Закон.
Вот и сейчас, он взял методику введения радиоактивных газов в металлы, как утверждалось, гарантирующую случайное распределение меченых атомов по объему и поверхности образца. Перепробовал десяток режимов введения и, рассматривая сейчас на дисплее компьютера отдельные участки сильно увеличенных авторадиограмм, убеждался в полной хаотичности изображения. Никакого порядка найти не удалось. Он сутками не отходил от компьютера, сдвигая картинку курсором и пристально вглядываясь в нее. Перед его взором представали темные пятна, различных размеров, формы и степени черноты. Они менялись, как хотели. Закономерностей не было.
Он приступил к обработке результатов. Запустил сначала стандартные программы. Затем – изощренные военного назначения. Наконец – свои. Перешел на мощный компьютер в знакомом космическом ящике. Кое-что начало проясняться. Появились сначала автокорреляции, затем – взаимокорреляции. Стал проступать закон. Виктор собрал воедино интуицию, моделирование, результаты обработки эксперимента и победил! Появилась некоторая формула, описывающая распределение примеси по поверхности авторадиограммы. По данным одного участка изображения он рассчитал другой участок изображения. Проверил, совпало! Он занялся всей совокупностью авторадиограмм. Через два месяца справился и с этим.
Он упорядочил хаос! Записал закон. Быть может – общий закон Всемирного Бардака. Он ограничил Волю, придав ей статус Свободы. Как осознанной необходимости. Серьезное дело. Нобелевкой пахнет...
… Вне себя от счастья он помчался домой. На эскалаторе, сбегавший сверху парень стукнул его по руке. Дипломат вырвался, полетел вниз и раскрылся. Посыпались стеклянные пластинки. Сердобольные пассажиры стали их собирать и возвращать хозяину. Некоторые при этом удивленно смотрели то на пластинки, то на Виктора. Случайно Виктор посмотрел одну на просвет.
И обмер!
На фотоснимке был его портрет!
Виктор уселся на полу, прямо под эскалатором. Стал перебирать снимок за снимком. Да это он. Вот он в детской коляске, вот в песочнице, вот на байдарке. Детские снимки сменились юношескими, потом взрослыми. Но на этом дело не кончилось. Он стал стареть: появились морщины, седина, лысина. На него глядел изможденный старик с бегающими глазками закоренелого маразматика. Веяло беспомощностью и стариковской дурью. Но, наконец, он в гробу в кругу не очень обеспокоенных родственников. А вот и череп, трудно понять чей, но, похоже, его.
Виктору стало смешно: он нашел закон эволюции. Эволюции самого себя. И этот закон оказался глубоко не симпатичным. Он захохотал и принялся бить пластинки. Потом заплакал, потом опять засмеялся. Так он продолжал какое-то время, потом дежурная вызвала милиционера, и тот куда-то его повел. Мораль: за деревьями лес видеть нужно.


СЧАСТЛИВЫЙ НОМЕР

В 1946 году бывший ефрейтор Сергей Горшков попал в третий Клязьминский детдом. Целый день он устраивался: мылся в бане, получал гражданскую одежду, знакомился с аборигенами и даже успел подраться. Собственно не подрался, а так - дал по морде какому-то сопляку, усевшемуся на его кровать. Пусть знают, с кем дело имеют. Вечером посмотрел диафильм "Пушкин в Гурзуфе". В Гурзуфе он бывал - его возили туда после освобождения Севастополя. Весь десант тогда наградили поездкой. Море, кипарисы, Даллары, бывший лагерь Артек, от которого, правда, ничего не осталось. Он хотел было рассказать это ребятам, но не стал - чего хвастать?
В целом, детдом ему понравился. Конечно, перспектива стать семиклассником в шестнадцать лет не из блестящих, да он не один такой. Хуже другое: его окружали бывшие узники немецких концлагерей - и мальчики и девочки имели выжженный номер на запястье. Во попал! Вместо простых и смелых людей, с которыми он ходил в разведку, иметь дело с забитыми и истощенными детьми, душу из которых уже вынули. Ведь они не поднимали восстаний в лагерях, терпели издевательства, ждали добренького дяденьку - освободителя. А некоторые вообще не хотели в Россию возвращаться - поднахватались немецких порядков. Среди них - и шпионы и предатели, бендеровцы недорезанные. Вообще непонятно, как их держат здесь под Москвой. Сибирь - вот их законное место.
Да они и по-русски говорить разучились!
Еще хуже было то, что чуть ли не половина состава, во всяком случае все девочки, были евреями. Ну, может не совсем евреями - всех чистых немцы уничтожили - но все же черненькие какие-то. Сергей был неплохим парнем, но, как и все русские, с молоком матери впитал антисемитизм.
Горшков имел три боевых медали, он повел на фронте два года и ровным счетом ничего не боялся, кроме одного - ночей. И в этот раз пошли кошмары - будто гонится он за кем-то, ловит и бьет, бьет, то кулаком, то прикладом, то ножом. Причем, добро бы он бил немцев, фрицев он ненавидел всей душой - его и из армии уволили за то, что он, психанув, бросился на колонну пленных и, пока оттаскивали, одного ранил. Он их ни видеть, ни слышать не мог. Даже трофейные фильмы никогда не смотрел. Но нет, во сне он воевал с кем-нибудь из своих, кого знал и с кем дружил днем. Он просыпался, стонал, снова засыпал - все начиналось сначала. После таких ночей весь день болела голова.
Утром их построили в колонну, и повели в школу. Следующие параллельными курсами вольные ученики дразнили детдомовцев, но дистанцию на всякий случай сохраняли. Лермонтовская школа располагалась в бывшем комплексе церковных зданий. В самой школе с высокой колокольней, выложенной изразцами как минарет (и подчеркнуто имеющей сходство с эректированным членом - модернистский дизайн начала века мамонтовской группы художников) жили учителя, а в остальных домах шли занятия. В классе со сводчатым потолком свободно помещались четыре ряда парт, и еще оставалось место для круглых, обитых жестью печей, трубы которых выходили в окна. Паперть служила учительским столом.
Отряд детдомовцев с ревом ворвался в класс. Сергей метнулся к задней парте в крайнем ряду. Его опередила девчонка, косу которой он приметил еще вчера. Без рассуждений он перебросил ее портфель на другой стол.
- Dumkorf! (Дурак!) - произнесла девица и, поведя плечами, чинно последовала за портфелем.
- Nіrren! (Дура!)- удачно среагировал ей в спину Сергей.
Шум и гвалт усилились. Играли в гоп-доп, салочки, пускали голубей. Кто-то уже наладил рогатку на пальцах и методично обстреливал портрет вождя жеваными промокашками. Кто-то тихо вырезал на парте неприличное слово. Запахло карбидом в чернилах.
Школьный день начался.
Einverstemded! (Идет!) - раздалось на атасе.
Зазвенела тишина. В класс быстрым шагом вошла учительница, уже довольно пожилая, сутулая и немножко кривая. Смотрела она прямо перед собой, твердо и сухо.
- Guten Tag, Kinder! Nehmen Sie Platz! (Добрый день, дети! Садитесь!)
Разом хлопнули крышки парт.
- Wer haben Dienst heute? (Кто дежурный сегодня?)
- Ich! (Я!) - Встала девочка, с которой Сергей уже беседовал сегодня.
- So, Marta, wer abwesen heute? (Так, Марта, кто отсутствует сегодня?)
- Zwei schulleren: Nikonov und Isaev. (Два ученика: Никонов и Исаев).
- Gut! Setzen Sie Sich! (Хорошо! Садись!)
- Oh! Neuling! Gehen zu Schultafel! (О! Новенький! Иди к доске!)
Ноль внимания, фунт презрения.
- Gorschkoff! Sprechen Sie Deutsche? (Горшков! Вы говорите по-немецки?)
- Не шпрехаю!
Класс засмеялся.
- Still! (Тихо!) Ты не знаешь немецкого?
- Нет!
- Но хоть отдельные слова?
- Halt! Hende hoch! Verhor, Erschiessung, Glied... (Стой! Руки вверх! Допрос, расстрел, член)
- Хватит! Ты не в казарме. Здесь ты будешь учить литературный немецкий. Язык философов и поэтов.
- Не буду!
- То есть, как? - учительница нервно прошлась вдоль доски.
- А вот как буду, только наоборот.
- Но почему, многие русские интеллигентные люди...
- Mit der Dumnheit kіmpfen Gєtter selbst vergebens! (Дуракам закон не писан).
Народ лег.
- Вон! - сказала училка сначала тихо, а затем подскочила, - Вон! Вон из класса!
- Сама - вон! - копируя ее акцент, передразнил Сергей.
- Хорошо! Но я вернусь! - вся красная, вылетела она из класса.
- Фашистка! - крикнул вслед Горшков.
Все повскакали с мест. Марта подлетела первая.
- Ты! Ты - не прав! Она коммунистка! Переводчицей на фронте была.
- Ну да! Слушай больше - она расскажет, прервал какой-то толстяк, - небось, нашим и вашим служила. Кровь-то немецкая, недаром Бринкен фамилия.
Вокруг толпились и шумели. Кто-то снова начал обстрел. Сергей, растолкав ребят, вышел в коридор. Там немка и директриса неслись в атаку. Горшков бросился обратно, вскочил на паперть, одним движением скинул штаны и трусы и, выставив голую задницу к двери, запел:
Я немецкий не учу,
потому, что не хочу,
и зачем в стране советской
изучать язык немецкий??
Парни смеялись. Девочки визжали, закрывались рукой и отворачивались. Только Марта смотрела не мигая: серьезно и грустно.
Вошедшая немка побелела, и начала медленно оседать вдоль стены. Директриса запустила палкой. Сергей сделал финт и вылетел вон.
Во дворе он погулял вдоль линейки с мачтой и красным флагом, покрутился немного на турнике, поиграл с опоздавшими в рассшибалочку и, выиграв два рубля, удовлетворенно залез на крышу церкви. Там, среди проросших сквозь жесть берез и заснул. Осеннее солнце пригревало, сновидений не было.
Его разбудил грохот дверей - первая смена валила домой. Сергей слез с крыши и, не торопясь, пошел в детдом.
- Эй! Рубашку хоть заправь, - окликнули с другой стороны улицы.
Он остановился и послушно начал оправляться. Марта подошла ближе.
- Достанется сейчас тебе на орехи. Ты не ходи на Комитет... А из блока не возьмут - они нас боятся..., - она тщательно выговаривала слова, каждое в отдельности.
- Ладно! Без сопливых разберемся. Видали таких!
Он, насвистывая, пошел вперед.
Комитет комсомола собрался в 16 часов. В повестке был один вопрос: о дисциплине новенького. Горшков смело толкнул дверь. Сейчас он кое-кого научит свободу любить. Обстановка комнаты слегка удивила его - никакой мебели не было. Две двери, окон нет. Под самым потолком защищенная решеткой горела тусклая электрическая лампочка. Состав комитета был необычен - одни мужики. Шесть человек. Тут был комсорг класса, директор детдома, партбюро представлял учитель физкультуры. Они обступили Сергея и молча рассматривали его коренастую фигуру. Наконец, комсорг спросил:
- Будешь заниматься немецким?
- Нет! Фаши...
Резкий удар в челюсть отбросил его назад. И сразу второй согнул пополам. Кто-то схватил его за волосы, резко опустил и встретил снизу ударом колена в лицо. Из носа брызнула кровь. Он ударил сам, но попал в воздух. Ответ - в ухо. Он начал летать по комнате, ища пятый угол. "Только не упасть, - думал он, прикрывая лицо, - только не упасть". Но все же упал. Некоторое время его били ногами. Комсорг наступил на горло и начал давить:
- Будешь заниматься немецким?
Сергей молчал. Дышать было нечем.
- Будешь заниматься немецким?
- Да! - прохрипел он, почти теряя сознание.
Его сразу отпустили, поставили на ноги, подвели к наружной двери и, не говоря худого слова, ударом ноги вышвырнули в сад. Сергей, как слепой, рванулся вперед. Продравшись сквозь кусты, выскочил на берег Клязьмы.
- Гестапо! Гестапо! - горькая обида застилала глаза. - Дурак! Он хотел учиться. Но теперь все - побег!
Он бежал, проваливаясь в песок. Обрывистый берег реки зарос огромными корабельными соснами, их корни вились со всех сторон, образуя беседки и гроты. Казалось, деревья питались воздухом. Споткнувшись, упал. Приподняв голову, он увидел пещеру, забитую опавшей хвоей. Рухнув на нее, он заплакал, первый раз после расстрела матери.
- Фашисты! Гестапо! - твердил он, - я верил...
Вдруг чья-то легкая рука легла ему на плечо. Он вздрогнул. Рядом сидела Марта.
- Сережа! Ну, что ты Сережа. Брось!
- Уйди! - он грубо оттолкнул ее.
- Меня-то за что? Подожди! - она прижалась к нему, - Посмотри: ты весь в крови.
Достав платок, она обмакнула его в воду и начала вытирать ему лицо. Он не сопротивлялся и даже послушно высморкался.
- Подожди! Ну, что ты? Господи, какие звери! Приложи холодненького - синяк будет. Зуб вышибли, сволочи.
- Не! Я им покажу! Спалю к черту, - он сделал движение, чтобы вскочить; она резко дернула, и он упал на нее. Уткнувшись в грудь, вдруг снова заплакал.
- Не дури! Брось! Больше не повторится, я тебе обещаю. Потерпи год. Кончишь школу, уедешь отсюда, поступишь в мореходку станешь штурманом, потом капитаном, будешь плавать по синим морям - в Африку, Америку, Зеландию. Хочешь к людоедам? Тепло там. На юбилей приедешь - весь детдом с зависти подохнет. Ты веришь мне?
Она обеими ладонями повернула его лицо к себе. Рука обнажилась, и он увидел на ней клеймо, 131131
- Счастливый номер, - сказал он.
- Да! Суммы равны и две пятерки - быть мне отличницей. Да вот только два раза тринадцать - чертовы дюжины. Таково мое счастье. Все умерли, а я живу, ждал меня крематорий - не дождался. Били - не добили. Даже девушкой осталась - одна в классе. А теперь жить буду. Буду!
Она гладила его по голове. Он невольно начал отвечать, даже сам погладил ее. Потом все мышцы свела судорога, он дернулся снова вскочить.
- Нет! Не надо! - крикнула она, - не надо!
Расстегнув ворот платья, она положила его руку себе на грудь. Он осторожно пожал ее. Какие-то таинственные токи потекли по телу. Начали проступать затаенные силы. Он стал активнее, полетели пуговицы.
- Твои руки добрее тебя. Ласковые! - прошептала она.
Он методично раздел ее, даже расплел косу. Она покорно уступала. Серей попытался овладеть ею, но ничего не вышло.
- Подожди! Не торопись!
Она помогла ему, и он достиг цели.
Мир исчез. Они воспарили вдвоем.


МИРОВОЗЗРЕНИЕ КОТА ЮРИУСА

«- Прежде всего, - начал профессор очень серьезным, раздумчивым тоном, - прежде всего, скажите, любезный маэстро, согласны ли вы с утверждением, будто из любого ребенка, который не блещет ни выдающимися способностями, ни талантом, ни гениальностью, а обладает лишь телесным здоровьем, можно путем одного только весьма тщательного воспитания и образования, особенно в детском возрасте, сделать светило науки или искусства ?
Э, - возразил маэстро, - я могу только сказать, что такое утверждение – нелепица и глупость.» Кот Юриус, оторвал взгляд от толстого фолианта, поднял свою начинающую седеть голову и посмотрел в окно. На улице подморозило. Низ окна прикрывал снег, ледяной узор полз по стеклу. Отсюда, с восьмого этажа флигеля главного здания МГУ, Москва не так отчетливо просматривалась, как, например, из окон Музея, но все же часть огромного азиатского города, простирающегося внизу в излучине реки, была видна. Точнее была бы видна, если бы не испарения, ее окутывающие.
Вопросы, затронутые его ученым предком, котом Мурром, и не совсем адекватно изложенные Эрнстом Теодором Амадеем Гофманом в известном трактате «Житейские воззрения кота Мурра», волновали и его. Что есть студент? Чистая доска, на которой можно написать все, что угодно? Черный ящик, воздействуя на вход которого можно добиться нужного эффекта. По принципу: пхни кобылу в нос – она махнет хвостом. Если так, то задача преподавателя состоит в подборе способа пихания, обеспечивающего максимальное отклонение злополучного хвоста. Или студент - сложившаяся личность, и заложенного воспитания никакими воздействиями уже не преодолеть? К тому же тупой детина со знаниями - это и есть ученый?! А если он не тупой, то как он позволит впустить в себя всякую дурь?
Что есть методология Учителя?
В чем состоит мыследеятельностное содержание образования? Достаточно ли нам четырех метапредметов: Знак, Знание, Задача и Проблема? В чем состоит позиционно-мыследеятельностная структура с точки зрения соорганизации разных предметностей и языков? Сможем ли мы обеспечить студентов итегративными метаучебниками сквозного применения на занятиях по выращиванию нового мировоззрения в общностях? Кто в МГУ способен обеспечить инструкционный дизайн? Как осуществить самоопределение учащегося по гиду и построению учебной магистрали? Кто будет внедрять управленческую позицию проектирования социально-культурных мегамашин и нормирования систем социальных действий с точки зрения их последствий?
Кто?
Кот Юриус нервно прошелся по подоконнику, подняв вертикально хвост.
Он посмотрел на свое отражение в окне. Все-таки он породист. Чувствуется западный аристократизм. Одно родство с котом Мурром чего стоит. Ведь этот предок вел свою линию прямо от Кота В Сапогах. По женской части дело обстояло несколько хуже: тут больше предков по местной университетской достаточно интернациональной линии. Мама упоминала кота Базилио. Точно известно о русском коте Ваське. То, что такой предок у него был, кот Юриус осознавал по некоторым чертам своего характера. Хотелось бы вписать в родословную Кота Ученого, бродившего некогда по цепи вокруг дуба, но, похоже, у того вообще не было потомства. Неужто он был кастрирован? Слегка ощущались примеси персов и сибирской породы, но это его не портило. Совершенно черный, с белым кончиком хвоста, как у чернобурой лисицы, с синими глазами он был велик и красив.
Кот Юриус ощущал себя профессором, и, в сущности, был им. Он родился и вырос в МГУ, прошел полный курс философского факультета и аспирантуры. Постоянное посещение занятий со студентами и Ученых Советов, на которых он часто дремал, забравшись на книжный шкаф, превратили его сначала в аспиранта, потом – в кандидата, потом – доктора наук и, наконец, в профессора. Он пользовался большим авторитетом не только у людей, но и в Университетском животном мире. В первую очередь у котов, естественно, но не только. Хозяином его был проректор МГУ и относился к нему, как к равному.
Почему, собственно, я зациклился на иструкционном дизайне МГУ? Если уж заниматься «чистой доской», то с раннего возраста. Профессор у Гофмана прав, заниматься образованием и воспитанием надо с детского возраста. Жаль, официальный МГУ не подбить на занятия с детьми. Он слишком консервативен для этого. А вот подростковым возрастом вполне можно заняться.
Юриус снова прошелся по подоконнику. Еще раз задумчиво посмотрел на Москву и вернулся в комнату. Легко перепрыгнул на стол и улегся на теплый системный блок компьютера. Он начал задремывать, когда его осенила мысль: Подростковый Университет.
Он вскочил, потянулся, сильно выгнув спину, и спрыгнул к клавиатуре. Открыв свой файл, он, работая двумя лапами, одним когтем в каждой, быстро напечатал:
«Подростковый Университет»
затем подумал, посмотрел на потолок и уточнил:
«Международная подростковая школа-университет»
Да! Это – то, что надо! Этим он займется немедленно. Сначала – Концепция.
На экране появилось:
«Замысел и основания»
Дальше бодро заскакали буквы, складываясь в слова:
«Отрочество – есть «точка» между (метаксю) детством и взрослостью (созданием семьи и общины), есть сдвиг и переход».
За окном что-то зашевелилось, зашебуршилось, замахало крыльями. Голуби!
Профессор стартовал без подготовки. Мощный толчок, и он прямо от компьютера взлетел воздух, пролетел расстояние между столом и окном и, лишь царапнув лапами по форточке, вылетел наружу. Опаснейший маневр! Все же восьмой этаж, за окном балкона нет, а есть лишь узкий карниз, наклонный, покрытый железом, а теперь обледенелый и заснеженный. Но Юриус недаром с детства занимался спортом. Он уже стар, но еще в форме. Голуби не ожидали такой наглости. Двое успели рвануть в сторону, но третий затрепыхал в острых и длинных когтях.
Кот был доволен. Все же он что-то может. Цель достигнута, пора домой к тепленькому компьютеру. Он уже собрался убрать когти и выпустить добычу, как с соседнего балкона раздалось:
Мяу! Привет Юриус!
На перилах сидела соседка, кошка Марфа. Как всегда слегка растрепанная и взвинченная. Когда-то он за ней ухаживал и, как говорится, у них все было. Даже дети. Но было давно и как бы не было вовсе.
Брось нам голубя. У меня новый выводок подрос, но на охоту пока не пускаю, тем более – на карниз. Брось – пусть потешатся живой игрушке с теплой кровушкой. Заодно потренируются.
Кот двинул лапой и метнул полуживого голубя на балкон.
Вот спасибо! Как поживаешь? Смотрю, ты все такой же охотник.
Ах, Марфа! Разве это жизнь? Я тоскую по тебе. Ты где-то скрываешься, где-то бродишь. Меня забыла.
Господь с тобой! Я нигде не скрываюсь. У меня куча дел и куча забот. Дети, муж, хозяйка. Да и общественных дел не впроворот. Ты же знаешь – я отвечаю за подростковое воспитание и член кошачье - собачьего общества дружбы. Кстати, загляни к нам на Совет сегодня вечером. В зал заседаний. Ну, ты знаешь – под радарами.
Возможно, возможно приду. И воспитанье и интернациональная дружба меня волнуют. Но до вечера далеко. Иди ко мне. Сметанку покушаем, сливок попьем.
Знаю я твою сметанку,- засмеялась Марфа, - Казанова старый. Последствия я буду расхлебывать. Стара я и глупостями не озабочена. Да, слыхала, ты теперь с Нимфой. Вот с ней и пей сливки на досуге. Лучше помоги советом, я вся исстрадалась.
В чем дело?
Ужас! Мой старший сын из прошлогоднего помета стал наркоманом! Шатается по комнате, глаза тупые, мычит что-то нечленораздельное. Под кайфом! В гнездышке его я нашла крышки от флаконов из-под валерьянки. Хозяйка пьет, флаконы выбрасывает, а он таскает. Пока в квартире. Но, что будет, когда выйдет в свет? Он станет преступником!
Это проблема! Я как раз пишу об этом. Что такое отрочество? В определенном смысле здесь ничего не предопределено и не задано, не складывается, не пригоняется. Возникает сильнейшее движение, серии движений души на преодоление разрывов через идеальное, через идеально-проектные структуры и через ИНИЦИАТИВУ, как личностно-коллективную форму реализации замысла и решимости по преобразованию формы общения (=? Формы общественной жизни) и построению новой.
Ах, Профессор, Вы ухватили суть. Такой умный! Спасибо за совет. До вечера!
Махнув пушистым хвостом, она исчезла.
Юриус подобрался и рванул вверх. Цепляясь за деревянную раму, выступы, шпингалеты, он достиг форточки и нырнул вниз. Тепло! Он стряхнул снег и некоторое время, сидя на принтере, умывался, натирая лапой нос. Интересно все складывается. Вовремя он придумал Подростковый Университет. Он поможет Марфе, поможет их сыну, поможет молодежи (Благо, по общественному мнению, в ГЗ МГУ – половина кошачьей популяции – его дети. В буквальном смысле). Воспитанье – важнейшая вещь.
Профессор вновь подошел к компьютеру. Прочел начало, подумал и застучал по клавиатуре:
«Назначение подростковости, как срединного периода отрочества – разработать и определить целеообразы своей взрослости, и, соответственно, для этого интенсивно экспериментировать с возрастным нормированием, как процессами выработки (порождения) и опробования истиностно - абсолютных норм: тех НОРМ-ПРИНЦИПОВ, которые на деле и способны порождать культурные и социальные «нормы».
Кот чувствовал вдохновенье. Мысли четкие и ясные, легко трансформировались в письменный текст. Никогда ранее не удавалось ему так просто изложить сложную идею. Идею об образовании и воспитании отроков. Он продолжал:
«Взрослость есть интегральное выражение комплекса орг-управленческих (оргтехнических?) способностей, где орг-техническое отношение (а также понятие управления, как деятельности над деятельностью) выступает в качестве родового и исходного. Основным кумулятивным результатом Подростковой школы-университета должно быть формирование рефлексии и рефлексив».
Однако судьбе было не угодно, чтобы в тот день Концепция была закончена. С треском распахнулась дверь, свалив попутно торшер, который в свою очередь с шумом покатился по паркету. В комнату влетел коккер - спаниель Роллик (Ролердром, Роллер, Ролл, для своих – Роллик). Не теряя время на оценку обстановки, пес бросился к креслу у стола, вскочил на него, затем – на стол и молча кинулся на Юриуса. Кот взлетел вертикально вверх, перелетел на стул, опрокинув его, затем – на диван. Роллик, скользя по паркету, бросился за ним. На диване они встретились.
- Пшшш!- зашипел Профессор и взвыл дурным голосом. Резко затормозив, он повернулся на 180 градусов, и поднял лапу. Блеснули когти.
Роллик был в прыжке. Уже в воздухе пес немыслимым маневром под прямым углом сменил курс и слетел с дивана. Распластав лапы на все четыре стороны, он притворился ковриком.
Юриус залег средь диванных подушек и, не мигая, смотрел на обидчика.
Роллик сначала тоже смотрел на него, но долго игру в гляделки не выдержал. Он отвернулся, пошевелил отдельными частями тела, помотал обрубком хвоста, встал и с независимым видом и не торопясь пошел к мискам кота. Там были гранулы Китти-Кета, корытце со сметаной и мисочка с молоком. Пес все слопал и тщательно, до блеска вылизал посуду. Затем похлебал чистой водицы и вернулся на исходное место. Кот продолжал тяжело и неподвижно глядеть на него.
Ну, чего уставился? – начал Роллик, снова превращаясь в плюшевый коврик,- хорошо поразмялись? Тебе полезно, Профессор. Ученый муж! Посмотри на себя: дрыхнешь целыми днями, во дворе с хозяином не гуляешь, ни на охоте, ни в горах тебя нет. Изысканную пищу лопаешь, живешь на всем готовом, причем не известно за какие заслуги. Ты скоро мхом порастешь, растолстеешь так, что в дверь не пролезешь – прорубать придется. Ха! Ха!
Профессора каждый обидеть может. Запросто! Идешь, что-то валяется, так пхни его. Отчего ж не пхнуть, это ж профессор.
Кто тебя обижает? Правда глаза колет? Тебя все уважают: как же, ученый. А в сущности ты - раб. Нет у тебя никакой свободы, кроме как свободы спать, жрать и глазеть в окно на птичек, что в небе летают.
Ну, положим я свободней тебя. Я гуляю по крышам, причем куда хочу. Слышал притчу о коте, который гулял сам по себе. Так вот – это именно я. А хозяину я просто разрешаю меня кормить и гладить. И он очень благодарен мне за это. Привязан я не к нему (мы равноправные коллеги, я осознаю его недостатки), а к дому, к месту. А ты хоть и гуляешь по двору зоны Б, да всегда на поводке. Твоя свобода – поднять ножку у столба и его же описать, да большие дела делать посреди газона на глазах всего МГУ. Та еще свобода!
Тогда определим понятия!
Начинай!
Ну, свобода – это очень просто. Владимир Ильич завещал. «Свобода – осознанная необходимость». Да! Это – любимый лозунг Ленина. Но придумал эту глупость не он. Он просто списал у Маркса, Маркс – у Гегеля, а уж тот – у Спинозы. Крик души прожженного талмудиста.
Почему, глупость? Нормальная вещь. Как иначе отличить свободу с ее ограничениями от российской воли-вольной?
Глупость! В своем анализе единства и борьбы противоположностей, Гегель обращает в тождество два очень различных и даже противоположных понятия. Этого делать нельзя, т.к. тогда наши понятия теряют определенность, открывая возможность объяснить все, что угодно. Если свобода тоже самое, что и необходимость (обязательность), то свободы вовсе не существует, есть только необходимость. Можешь утешить себя, что свободен всегда, даже когда вынужден действовать по воле другого, стоит только понять необходимость этого. Сталин уже показал, какие возможности содержит такая демагогия.
Не надо о культе! Свобода – отсутствие гнета, принуждения или ограничения жизненных возможностей. Запомни Роллик, отрицательное определение всегда недостаточно! Настоящей симметрии положительных и отрицательных фактов нет! Знать, что нельзя считать свободой, не значит определить понятие самой свободы. Последняя попытка. По энциклопедии. Свобода - способность человека (пардон, собаки) поступать в соответствии со своими желаниями, интересами и целями на основе знания объективной действительности. Теплее! Свобода – пространство доступных альтернатив. Свобода – возможность действовать (Или не действовать! Самым свободным был Обломов). Свобода – возможность осуществить свою волю и одновременно – возможность выбора.
Каких-таких альтернатив? Кому это доступных?
Пес сел, задрал нос и завыл дурным голосом:
Лежит камень в степи, а под него вода течет
И на камне написано слово:
Кто направо пойдет – ничего не найдет,
А кто прямо пойдет – никуда не придет,
Кто налево пойдет – ничего не поймет
И ни за грош пропадет
Хороша перспектива! Дорог много, а идти некуда! Лучше сразу под камнем заснуть! Хлопот меньше. Доступных, в смысле существующих, или тех, что я сам создать смогу? Вокруг МГУ сплошные заборы. Для кого-то путей может и нет, но ты перепрыгиваешь через них, а я подкапываюсь. Беда в другом: в жизни много путей, но только один паровоз.
У свободы два условия – внутренняя воля и возможность ее осуществления. Они крепко связаны. Воля не может осуществляться и даже исчезает, если существует только одна возможность (например, спать под батареей) или нет ни одной (батарею не включили). Наоборот, если нет воли, возможность теряют свою определенность, не говоря уже о том, что новая не создаётся.
Свобода – возможность действий, а не бесконечной сиесты, как у некоторых. Дремота на принтере не жизнь – пустота. Смерть Вселенной!
Пустота несет страшную разрушительную энергию, энергию Кун. Пустота – это прокладка между мирами, основа всего и вся. Это пауза, поскольку пауза придает смысл всему сущему. Без паузы нет ни речи, ни музыки, ни танца – ничего нет. Напиши слова слитно – что получишь? Бессмыслицу. Пауза является самым главным в пространстве развития. Именно к паузе, а не к действию призывает нас Свобода. Это и есть знаменитое «недеяние», которое китайцы возводят в канон наивысшей мудрости. Недеяние – это не беспробудная леность, а способность управлять любым процессом, обладая максимальным объемом информации.
Давай, профессор, чеши языком, подводи философию под свою лень! Интеллигент потому и интеллигент, что всегда обоснует любое свое действие, тем более – бездействие.
(На этом месте сказителя погрузили в самолет и вывезли из Африки)



 

 

Hosted by uCoz