Игорь Н. Бекман

 

ХИМИК

Роман

 

Часть 2. БДЕНИЯ И СТРАНСТВИЯ БАРОНА КАСТЫЛЯ

 

 Этап 3 - ПЕРВЫЕ ПРИКЛЮЧЕНЬЯ

 

Приложение. Когда-нибудь мы вспомним это

 

 

Бергер Е.Р.

1. Мой приятель - Кастыль 

2. Банкет 

 

Румянцев Е.А.

1. Рубка визира 

2. Футбол на лугу 

 

 

 

Бергер Е.Р.

(ЗеКа Гинеколог, врач-общественник)

 

1. Мой приятель - Кастыль

Летом 1964-го года, после четвертого курса филфака МГУ, я отправился в составе геологической партии на Горный Алтай, где был маршрутным рабочим почти четыре месяца. В то время еще были остры впечатления перемен, которые происходили в СССР после смерти Сталина. Реабилитированные заключенные были героями, которым поклонялась молодежь. В ходу были песни, сложенные или приписываемые заключенным. Мы, студенты, оказавшиеся в тайге и горах, постоянно евшие овсяную кашу, носившие казенную одежду в шутку называли себя зэка, т.е. заключенные красноармейцы. Было создано целое тайное общество, со своим уставом и гимном. В него вошел начальник отряда Боря Золотарев (по кличке Серый волк, он же министр иностранных дел), два химика: Олег Кирстен (Кастыль, начальник 3-го отделения) и Пал Палыч Дроздов (Пупочек), филолог Евгений Бергер (это – я) по кличке Гинеколог (врач-общественник), будущий журналист по кличке Малыш (Диктатор) и несколько студентов – геологов. Список членов было поручено составить активному комсомольскому активисту – Пупочку. Большой грамотей, москвич, акающий и в разговоре и письме, он записал Кастыля через «а». Всем понравилось, так и осталось.

            Кастылем его прозвали за то, что он крайне нескладно двигался. Был какой-то физический недостаток в его фигуре, который мешал ему нормально бегать, но почти не был заметен при ходьбе. Однако поскольку он играл с нами в футбол, мы замечали его этот недостаток, достаточно ясно. Точно также он несколько странными движениями рубил дрова, ставил палатку, словом, выполнял то, что и должен был делать как рабочий геологической партии.

            Чем еще отличался он от нас, так это медлительностью, которую он афишировал. Прежде, чем сделать что-то, он долго сидел или лежал совершенно неподвижно, и когда мы спрашивали у него, почему он медлит, он отвечал: «Я привыкаю к мысли» (то есть к мысли о том, чтобы сделать что-то).

            Весь первый месяц полевого сезона, который мы провели на базе партии в Кош-Агаче, в ожидании лошадей, он пролежал на спальном мешке, в одном из классов школы, где размещалась база. Он читал роман Пушкина «Евгений Онегин», рассказ о человеке, эпиграфом к которому были следующие слова: «Проникнутый тщеславием, он обладал той особой гордостью, которая позволяет с одинаковым равнодушием признаваться как в своих хороших, так и дурных поступках – следствие превосходства, быть может, мнимого». Я не знаю, чем привлекал Кастыля роман Пушкина, однако в том, что этот эпиграф можно поставить и к рассказу о его жизни, я убедился очень скоро. Зэк Кастыль и в самом деле не делал ни от кого тайны как из своих хороших, так и дурных черт.

            Кроме пушкинского романа, он читал еще книгу на английском языке, в котором желал усовершенствоваться.

            На Горный Алтай его привела жажда приключений. Приключением он называл ситуацию, в которой нужно приложить максимум усилий, чтобы избежать гибели. Очевидно, таких ситуаций у него не было в Москве, где он учился в университете.

            К тому времени зэк Кастыль был уже женат, у него росла дочь. Тем не менее, он уже второе лето уезжал в экспедиции на несколько месяцев, оставляя жену и дочь в Москве.

            Приключения он рассматривал, как необходимую для любого человека, занимающегося научной работой, встряску, без которой сделать что-либо ценное в сфере науки человек просто не в силах.

            В то лето нам пришлось лишь однажды испытать то, что зэк Кастыль называл приключением. Это случилось при переходе вброд одной горной реки, перехода, во время которого каждый из нас, в том числе и Кастыль, мог оказаться на дне. Нас было трое, и мы шли тушить таежный пожар. Несли с собой ведра и прочий инвентарь. Но течение в Башкаусе такое, что все смыло, в том числе и нас с Пупочком. Кастыль шел в центре и периодически вылавливал то меня, то его из бурного потока. Когда мы в конце концов оказались на другом берегу, лишь у Кастыля оказался в руке топор. На остальных были одни плавки. Так и тушили. Тут мы вспомнили еще одно значение слова костыль: большой гвоздь, которым крепится рельса к шпале. Кастыль стал символом устойчивости и надежности. И кличка пристала к нему навеки.

            В Москве я познакомился с его семьей. Мы дружили много лет. Жизнь его казалась мне забавной. Я даже начал писать повесть «Жизнь и приключения зека Кастыля». Но…не судьба!

 

2. Банкет

Вечером после защиты диссертации был, как тогда было принято, устроен банкет в ресторане. Кастыль был героем дня, произносились в честь него речи. Одна деталь врезалась мне в память. Когда начались танцы, Кастыль не просто пригласил, но выдернул каким-то диким, звериным жестом самую красивую из бывших на банкете дам, и пошел вместе с ней своей неуклюжей походкой в зал, где танцевали уже другие пары. Он блаженствовал в танго. Вдруг его лицо исказилось страшной гримасой, гримасой ненависти и отвращенья. Казалось, он упадет в эклиптическом припадке. Тело его содрогнулось, стряхивая происходящее, как дурной сон. Через мгновенье все кончилось. Он овладел собой, и никто ничего не заметил.

ЗеК Кастыль умел смирять себя, а смирение, как говорит Библия, предшествует славе.

 

Румянцев Е.А.

(ЗеКа Малыш, диктатор)

1. Рубка визира

Вперед! – крикнул он, - Летать! Летать! и Летать! Сдохни, но сделай. Вперед! Рывок! Темп! Еще темп!

Я еще не привык к мысли, - хотелось крикнуть мне, - и вообще я ленюсь. Но он был неумолим: Вперед!

Узкая цель визира мельтешила сквозь застилающий глаза пот. Очередная кочка становится роковой и под сладострастный хор паршивцев падаю на землю.

-Летать! - Окрик, как удар бича.

-Летать !!!

О, этот крик! Сколько в нем силы и страсти, мощи и несокрушимой веры в свое дело.

Вперед! … Стой! Тридцать шагов ко мне. Так. Теперь сорок назад. Еще ко мне! Назад! Осади! Прямо держи, не качай. Так, бей. Что бьешь?! Прутик бьешь? Вон сосна стоит, свали, сделай сторожок и бей. Бей! Сильнее! Пиши пикет N… . Какой номер? Не помнишь? Думаешь я помню?! Слетай к столбу – узнай.

12495 паршивец падает у ног, но симфония не смолкает, подавляя сознание то мощными моторными звуками, то тонким визжащим диссонансом.

Вперед! Кочки качаются, падают. Мшистая трясина засасывает копыта. Правый сапог застревает в ее тесных объятьях. Летать! Солнце звереет. Пить! Полжизни за глоток воды!

            И вот, наконец, ров. Благословенный гадючник. Как верующий преподает к алтарю, падаю у рва, предварительно разогнав конкурентов (лягушек) и расчистив зеленую тину. Уровень воды в канаве тает на глазах.

            И снова на визир. Вперед! С кочки на кочку. Летать и летать!

            Поздно вечером, опираясь на рейку, мы тащимся домой, где нас приветливо встречает изможденное лицо шофера. Когда ночью я стираю в речке портянки, то луна саркастически улыбается, а старик Рокфеллер переворачивается в гробу от зависти, подсчитывая сумму моего заработка.

 

2. Футбол на лугу

            Удар! Еще удар! Потрясенная штанга качается. Еще удар! Оригинальнейшим приемом (легким движением места, что пониже спины) защитник выносит мяч с линии ворот. Атаки следуют одна за другой. Слышно легкое постукивание (играют в кость), но все заглушает рев зрителей (гонят коров на вечернюю дойку). Валы атак перекатываются между воротами (играется английский универсальный вариант – все в защите, все в нападении, а также наимоднейшая система: два паса – в офсайте чудеса). Центрфорвард Валя мощным грациозным рывком обходит стоппера Кастыля и с криком Барра!! Забивает первый гол. Кастыль смущенно лютует и, наметив визир атаки, устремляется вперед. Под ноги ему бросается микроГаринча, верный своему девизу Летать! Он порхает по полю. Столкновение высекает искры. Мяч испуганно шарахается в сторону. Врешь, не уйдешь, - бросает на ходу Серый Волк и его сокрушительный крик: На ворота! рвет воздух на части. На правом краю томно мнется Гинеколог. Пацифист по натуре, он любит тихие игры. И футболу всегда предпочитает преферанс. Пасс!! – рычит Волк, - Куда бьешь, фраер?! Танцуй, танцуй, - кидает он Диктатору, правая нога которого в сотый раз пытается обвести левую, - дотанцуешься, пижон. Удар, еще удар. Перпетум мобиле (начальник) в сотый раз рвется к воротам противника. Только из-за чувства подхалимажа его сбивают в пяти метрах от ворот, вместо обычных десяти. Игроки звереют. Интимные потасовки грозят перерасти во вселенский скандал.

-                      Сорную траву с поля вон! – кричит абориген. – долой!! Я здесь еще не косил!

Игроки, тихо поругиваясь на ходу, расходятся. Солнце устало опускается за лесом.

 

Hosted by uCoz